Иван Кавалеридзе во время оккупации

От официальных заказов Кавалеридзе неизменно отказывается. Да, он не дал согласия лепить гигантскую статую Аполлона Бельведерского для резиденции Роберта Коха и бюст Гитлера, который ему предложил выполнить, как впоследствии выяснилось, советский разведчик, переодетые в мундир немецкого офицера. Когда в Киев прибыл известный кинопидприемець Пауль Густавович Тиман и предложил И. Кавалеридзе поставить «Тараса Бульбу» или «Бахчисарайский фонтан», то также категорически отказался, несмотря на то, что успешно работал в Тимана в «Золотой серии» как художник по гриму в 1911 — 1914 годах, и где талантливо экспериментировал со светом и тенью.

С Киевской киностудией, директором которой был тогда племянник П. Тимана Шведе, Кавалеридзе также поддерживал своеобразные отношения.

Съемки документальных фильмов (один из них — «Киев, искаженный большевиками» — привел после освобождения Украины от фашистов до ареста Николая Топчия) были редкостью.

Коллектив киностудии в основном готовил украинские титры к немецким фильмов, выходящих в прокат ( «Ешнапурський тигр», «Индийская гробница с Ла Яной», «Брачная ночь втроем», «Сердце королевы» и др.), тиражировал их копии, что спасало всех сотрудников от мобилизации на трудовые работы в Германию. Поскольку родственница жены И. Кавалеридзе Надежды Капельгородского Нина Мефодиева работала на студии чернорабочим, он мог пользоваться ее правами. Во-первых, это был город на территории бывшего сада киностудии, во-вторых, была возможность просмотра многих немецких фильмов, которые демонстрировались на студии в конце рабочего дня (сеансы проводились с таким расчетом, чтобы зрители могли попасть домой до начала комендантского часа). Преимущественно это были комедии и мелодрамы, слишком далеки от тех немецких кинопроизведений, которые Кавалеридзе хорошо знал и любил, отдавая должное их авторам Р. Винея, Ф. Мурнау, Ф. Лангу, ставя их выше создателей французского авангарда, который он считал слишком холодным и рационалистическим. А какие меткие замечания делал в адрес изобразительных поисков В. Рутман и удивительного философского психологизма Е. Яннингса в фильме «Человек в ливрее»! Именно под таким названием лента Ф. Мурнау «Последний человек» демонстрировалась в советском кинопрокате.