Слово о языке на современном отечественном киноэкране

Попытка показать более-менее истинную ситуацию распределения сил в противостоянии УПА — НКВД сделано в фильмах «Карпатский золото» (Виктор Живолуб, 1991), «Последний бункер» (Вадим Ильенко, 1991), «Вишневые ночи» (Аркадий Микульский, 1992), «Атентат. Осеннее убийство в Мюнхене »(Олесь Янчук, 1995),« Казненные рассветы »(Григорий Кохан, 1995). Симптоматично, что эти фильмы почти все двуязычные, т.е. адекватно отражают языковую ситуацию как бытовую риса Западной Украины соответствующих времен. А между тем в контексте конкретных общественно-исторических обстоятельствах эта двуязычие набирает функции идеологического символа (причем не только, а порой и не столько, этнографического, сколько морального) и может трактоваться как метафора отсутствия человеческого понимания. При этом замечается симптоматическая (с позиций неомифологичного окраски) закономерность: языковой код, который не всегда совпадает с национальной принадлежностью персонажей, маркирует сторонников Добра и Зла, подобно тому, как эту функцию своего времени выполнял код социальный …

Постепенно, в той мере, как проходила кризис национальной идентификации, языковая ситуация на экране переходила в молчание фазу. В фильме «Aвe, Мария» (Людмила Ефименко, 1999) представлено уже определенный языковой компромисс на уровне отдельной семьи, где муж говорит на украинском, а жена — на русском, не влияет на взаимопонимание.

Следующим шагом конфликта «кодов общения» стало переосмысление поэтической параджановской традиции в экранизации украинского и крымско-татарского эпосов в картине «Мамай» Олеся Санина (2003). Татарский язык (как составляющую культурного фона, существенную черту этнографической и ментальной правды) слышим также в фильме Александра Муратова «Татарский триптих» (2005), поставленном по новеллам Михаила Коцюбинского «В сетях шайтана», «На камнях», «Под минаретами. Дальнейшее развитие тенденций существования слова на киноэкране продемонстрировал языковой концепт фильма Леонида Павловского «Эффект присутствия» (2006) — самобытной трогательной художественно-документального повествования о жизни Одессы, ее жителей, чьи судьбы сплетено с прошлым и настоящим родного города, с бытием знаменитой киностудии. События фильма происходят как на пересечении взглядов: ностальгического (из современности в прошлое) и жуткого (из прошлого в настоящее. В фильме присутствует весьма симптоматично совпадение языковых кодов: среди персонажей, органично существуют в русскоязычной среде Одессы, является молодой и симпатичный носитель украинской. Его реплики, порой довольно неожиданные, признаются друзьями как меткие и остроумные, а найденные им украинские аналоги отдельных русских слов и выражений такими, в наибольшей степени проявляют сущность мысли.

Учитывая то, что языковой конфликт можно признать репрезентантом или метафорическим воплощением целого ряда расстройств различного достоинства, логично предположить, что многообразие языковых тактик и стратегий на современном отечественном экране связано прежде всего с заинтересованным отношением к носителю языкового кода — личности, человека с неповторимыми индивидуальными чертами, свободной в выборе стиля общения с окружением, в чем сказываются черты реальной (а не декларируемой) персональной свободы.