Юрий Ильенко: художественный вклад в кино

Сергей Тримбач: Режим мемуары требует своего. Первая моя рецензия, или попытка рецензирования была на втором курсе университета, когда появился «Черная птица с белой отметиной» — фильм, который я смотрел несколько раз. Это был 1971 год. Была осень, начало сентября. В политехническом институте (а мой брат там учился) была встреча со съемочной группой, которая вернулась после Московского фестиваля с Золотым призом. Я вышел из своей рецензией, не в том смысле, что я ее читал, конечно, но я перевел какие-то ее части, концептуальный взгляд. И спросил у Юрия Герасимовича, действительно ли это соответствует его видению. На что он мудро ответил: «Если ваш взгляд такой, то он и правильный …» Поэтому здесь может быть множество взглядов на художественное произведение. Известно, что произошло после этого фильма. Здесь Вадим Леонтьевич пересказал эпизод из Безклубенком, но Безклубенко уже давно рассказывает, что «Белая птица» его любимый фильм. Мы сегодня посмотрели только часть розкадровок, которые, по моему мнению, надо издать отдельной книгой, возможно, по каждому фильму. И мы знаем прецеденты в мире — это нужная вещь. Тем более, имеем дело с художником впечатляющей пластической мощи. Пластика требует комментирование — это должны быть продуманы издания с комментариями автора, но не только автора. Когда-то я хотел сделать книгу о «Тени забытых предков», чтобы весь фильм был воссоздан. Кстати, есть ленты, где оператор, безусловно, — соавтор. «Земля» Довженко — это все-таки и «Земля» Демуцкого, а возможно, даже в чем-то более Демуцкого, потому что это удивительная фотография. И так же «Тени забытых предков», «Летят журавли».

По моему мнению, «Колодец для жаждущих» в определенной мере это анти-«Земля». Мировоззрение этой картины во многом противоположный. Если Довженко и Демуцкий сняли картину начала разрушения патриархального космоса, когда у него уже въезжает большевистский мессия на тракторе, который готов его радикально видоизменить, то в «Кринице для жаждущих» мы видим следствие этого процесса: когда вода ушла (помним, чем закончился фильм «Земля», один из любимых стихий Довженко — вода). В «Родника для жаждущих» вода покинула эту землю. Это опустошенная земля. Именно поэтому эта картина так напугала. Символичность заключается в том, что эта лента вышла на экраны после Чернобыльской катастрофы. Когда мы смотрели тогда «Колодец для жаждущих», то не мне одному становилось жутко, потому что это очень напоминает кадры Чернобыльской катастрофы. Эта катастрофа не была случайной. Художнический и художественный инстинкт постановщика фильма заключался в том, что это было увиденное в реальности, более того — это было снято на кинопленку. Поэтому фильм приказали уничтожить. Кстати, один из ведущих идеологем Юрия Ильенко заключается в том, что он в большинстве своих фильмов, а может, и всех, пытается реконструировать память. Скажем, тот же дед Левко пытается силой своего духа, своего сознания реконструировать, восстановить свой род, восстановить память, единство своего рода.