В поисках эстетического канона

В поисках эстетического канона В этом году Украина была представлена на «Молодости» пятью студенческими работами: «Попутчики» (реж. Игорь Стрембицкий), «Медвежья услуга» (реж. Евгений Алехин), «Приймак» (реж. Тарас Кушнир), «Лифт» реж. Евгений Тимохин), «Гнездо» (реж. Евгений Хворостянко). Жюри не отметило ни одного фильма, даже десятиминутный документальную ленту Стрембицкого, получившая «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском МКФ. Кроме того, и этого мизерного количества не всегда качественных работ достаточно, чтобы увидеть, какие ориентиры выбирают молодые украинские режиссеры в кинематографическом поле.

В глаза бросается отсутствие некой единой мощной традиции ( «национальной школы»), набора означникив, на который бы ориентировались все молодые режиссеры или, по крайней мере, их большинство. То есть национальная традиция у нас есть, и она, как принято считать, чрезвычайно мощная, но просмотр «молодых» фильмов свидетельствует: этой мощности хватает, не существует такого эстетического канона, которому бы никто не мог сопротивляться, и который предоставлял бы всем украинским фильмам неуловимой семейного родства.

Венеция-61: незамеченный скандал

Венеция-61: незамеченный скандал Всякий солидный кинофестиваль — это достаточно жесткая иерархическая структура, в которой циркулирует символический и реальный капитал. Фестиваль — это прежде всего явление политическое, поскольку именно он осуществляет распределение на то, что является модным, престижным, а следовательно и прибыльным, и то, что вынуждено оставаться на маргинези кинематографического процесса.

Однако натуры более поэтические, безусловно, могут представлять кинофестиваль как гигантский ресторан, где потребляют мир в его образах. Лицо этого учреждения коллективного питания определяется шеф-поваром, богатством и изысканностью меню, качеством обслуживания. Если развивать эту гастрономическую метафору дальше, то мы увидим фестивале-столовые с мухами в супе, фестивале-генделыки, где только наливают, и фестивале-рестораны. Венецианский, безусловно, относится к последней категории — до наиболее гурманский и шикарных из них.

Любовь — это … не для олигархов

Любовь - это ... не для олигархов Все советские люди читали в детстве стихи о хороших милиционеров, позже те, кто дожил до перестройки, смотрели кино о добряков-буржуев и душевных олигархов. От этих положительных образов-масок в фильме Алексея Росича «Олигиарх», где действуют олигирхы и милиционеры, осталась только родительская любовь (что всегда вызывает умиление), остальные — не лучшие человеческие качества. Эти стереотипные образы, возможно, если очень захотеть, и могли бы сложиться в неплохое кино. Если бы не искусственность построения психологических портретов персонажей, следствием чего является ничем не оправданные действия и фразы героев. Так, как чистый фарс воспринимаются слова одного милиционера, что утешает своего коллегу, чьей дочкой «завладел олигарх»: «Это может быть наказание Божие. Сам подумай — сколько ты уже котят утопил, а? Сотни две, не меньше? В субботу ты шестерых утопил, а в воскресенье этот олигарх твою дочь … ну сам знаешь … »Такое впечатление, что фильм задумывался как драма или трагедия, а режиссер прибегает к постоянным иронично-абсурдистских отступлений. Возможно, это хорошо с точки зрения расширения устоявшихся жанровых границ, но неизбежным следствием такого смешения является эклектика и искусственность.

Музыка для Андрюши, или Прелесть зла

Музыка для Андрюши, или Прелесть зла Творчество Киры Муратовой не менее чутко, чем барометр на изменения в атмосфере, откликается на нравственные изменения в обществе. Это и понятно, ведь человечество еще не придумало другого «прибора», который бы так точно реагировал на состояние морали, как творчество художника. В своей новой картине «Настройщик» Кира Муратова исследует именно это явление: легкость, с которой совершается зло, привлекательность зла, в данном случае — воровства.

Картина «Настройщик» вызывает определенные аллюзии с романом Достоевского «Преступление и наказание». Молодой человек, настройщик музыкальных инструментов, бедный, но с острой ежедневной потребностью денег, намечает себе жертву — богатую пожилую женщину, разрабатывает изящную комбинацию, как ее ограбить, и мастерски осуществляет это. С той разницей, что, во-первых, наказания за преступление здесь нет, т.е. нет мук совести или раскаяния, понесенные Раскольников.

Арам Геворкян: «Мы пустили их фильмы к себе …»

Арам Геворкян: «Мы пустили их фильмы к себе ...»— Деятельность общественной организации «Западно-Европейский институт», которую вы возглавляете, стала фактом нашего кино. Хотелось бы услышать о ее концепцию уст ваших;

— Сначала концепция задумывалась как учебная программа в различных областях без ограничений. Например, если сегодня на рынке есть потребность обучать кинооператоров, мы их и готовим. А завтра есть потребность в обучении програмувальникив, мы находим людей, которые хотят учиться, и тех, которые учат, то есть обеспечиваем коннект. Эта идея впоследствии была адаптирована под кино.

— А кому принадлежала идея?

— Елене Тарасенко и ее подруге. Они предложили идею, а я был базой со средствами и возможностями, и мы объединились. Но так получилось, что с киностудии имени Александра Довженко обратились к нам где-то 20 режиссеров, среди них Роман Балаян, Александр Денисенко, и сказали, что хотят вместе лоббировать в Министерстве культуры свои интересы, хотят иметь своего продюсера.

1 2 3 4 5 6 7 8