Киев не Брайтон Бич …

Киев не Брайтон Бич ... У каждого человека есть свое прошлое и каждый при определенных обстоятельствах с грустным улыбкой, с радостной слезой вспомнит вдруг какой-то незначительный эпизод или поворотный момент того навсегда прошло, достижимого лишь в воспоминаниях, жизнь. В воспоминаниях всегда ложных, ибо неполных и всегда настоящих, потому что так, как оно упоминается, так оно и есть. Сейчас в момент воспоминания. Вспышке, кусочки, фрагменты чувств, событий, мыслей, слов. Вспомнить то вскользь. И чуть-чуть обмануть себя. Не все вспомнить, иначе можно поранить себя сегодняшнего. Может зринуты то страшное и неприятное. Нет, этого не надо.

Вот в спектакле «Варшавская мелодия — 2» постановщик собственной «театральной фантазии» Игорь Афанасьев хочет вспомнить что-то «вообще» милое, чуть щемке. (А может, продать возможность этого воспоминания, продать эту территорию памяти, успеть продать пока никто не догадался сделать это раньше?)

Любовь — это … не для олигархов

Любовь - это ... не для олигархов Все советские люди читали в детстве стихи о хороших милиционеров, позже те, кто дожил до перестройки, смотрели кино о добряков-буржуев и душевных олигархов. От этих положительных образов-масок в фильме Алексея Росича «Олигиарх», где действуют олигирхы и милиционеры, осталась только родительская любовь (что всегда вызывает умиление), остальные — не лучшие человеческие качества. Эти стереотипные образы, возможно, если очень захотеть, и могли бы сложиться в неплохое кино. Если бы не искусственность построения психологических портретов персонажей, следствием чего является ничем не оправданные действия и фразы героев. Так, как чистый фарс воспринимаются слова одного милиционера, что утешает своего коллегу, чьей дочкой «завладел олигарх»: «Это может быть наказание Божие. Сам подумай — сколько ты уже котят утопил, а? Сотни две, не меньше? В субботу ты шестерых утопил, а в воскресенье этот олигарх твою дочь … ну сам знаешь … »Такое впечатление, что фильм задумывался как драма или трагедия, а режиссер прибегает к постоянным иронично-абсурдистских отступлений. Возможно, это хорошо с точки зрения расширения устоявшихся жанровых границ, но неизбежным следствием такого смешения является эклектика и искусственность.

Версии любви

Версии любви Поскольку эта версия любви — современная, а к тому же предложенная молодыми людьми, в ней видим совсем иную картину, чем, по крайней мере, предлагаемую 1997 года. Как чувства в целом, так и картину как характер изображения. Почти нет активного в таких случаях «персонажа» — природы, которая способствовала бы соответствующему настроению героев, а затем и зрителей. Отсутствуют, как ни странно, и влюбленные герои. Вместо этого — персонажей, которые еще или ждут это чувство, или уже оказались на его руинах. Нередко о любви говорится рекламной скороговоркой да еще и за кадром (как имеем в случае с героиней фильма «Птахоlove»). Коллизии завязываются и развязываются преимущественно в помещениях, не в последнюю очередь объясняется скромным бюджетом проекта. Правда, есть исключения. Например, фильм «Берег», где чувства, точнее, щепки от него, наблюдаем на южном берегу Крыма. Покрыто легкой позолотой листья деревьев и осеннее, не очень приветливое море логично дополняют и эмоционально окрашивают состояние героини (Анастасия Сердюк).

«На краю света»

«На краю света» Примером чрезвычайного творческого энтузиазма является лента Аллы Пасикова «На краю света» (2002). Процесс создания фильма длился около пяти лет, в течение которых Алле (с помощью оператора Вадима Илькова и Жоры Фомина — соавтор сценария) героическими усилиями удалось из собственных курсовых и дипломной работ смонтировать полнометражный фильм по рассказу Г. Г. Маркеса «Старый с крыльями» (хотя общей для фильма и рассказ является разве что наличие ангела). Возможно, именно выбранная тема и не позволила осуществить авторский потенциал на сто процентов. Ведь появление, пребывания и страдания ангелов непосредственно на нашем, земном уровне существования обосновывался уже не раз: от дешевых голливудских историй (преимущественно апокалиптического характера) к незаурядной интерпретации Вима Вендерса «Небо над Берлином».

Человек с будущим

Человек с будущим Фильмы финского режиссера-экспериментатора Аки Каурисмяки могут показаться сплошной ностальгией по былым временам, когда жизнь была более медленным, а люди искреннее, когда кино было более невиновным и теплым. И не важно, прошлое действительно было таким, как себе представляет режиссер, ведь именно это представление пытается он возродить (создать) на экране сегодня, а у нас есть шанс порадоваться его меткого юмора, минималистской филигранности и режиссерского мастерства, где заметен крепкий зв . Связь с историей европейского кинематографа. Такая сосредоточенность на прошлом не мешает Аки Каурисмяки оставаться едва ли не самым оптимистичным режиссером современности, до неприличного жизнерадостным, как подумали бы сторонники киберпанка и апокалиптических триллеров. Вместе с тем режиссер не игнорирует грустное настоящее, символом которого уже стал цинизм американских действий в Ираке. Ссылаясь именно на эти действия американского правительства, Аки Каурисмяки и его съемочная группа отказались присутствовать на вручении «Оскаров» в 2003 году, когда фильм «Человек без прошлого» выдвигался в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98