В очереди к Богу

В очереди к БогуМиша, 5 лет: «Мама, а я умру? А ты? А после смерти у меня будет такой же дом, как у нас, и ты тоже будешь рядом? »

Зоя, 10 лет: «А что было бы, если бы я родилась не у этих родителей и была бы мальчиком …»

Владимир, 35 лет: «Не понимаю, вы же психолог, а почему вы со мной не проводите тесты, не вкладываете на кушетка, как в фильмах, а говорите о душе?»

Екатерина, 40 лет: «Я не могу простить папе, что он умер, бросил меня. И я знаю, что теперь не подпускаю к себе мужчин из страха, что они меня отвергнут. Я это понимаю … »

Валентина, 25 лет: «У нее после смерти мужа был шок. Она как будто ничего не видит, не верит в то, что его нет. То молчит, то вдруг начинает смеяться, потом вдруг сердится. Мне знакомые психологи сказали, что это «реакция острого горя». Это что — болезнь такая? »

Елена, мама шестилетнего мальчика: «Мой сын, когда мы ругаемся, говорит, что хочет умереть. Согласитесь, от шестилетнего мальчика это страшно слышать. С ним все в порядке, он нормальный? »

Здравствуйте! Так хочется начать именно с этого слова. И разговор у нас сегодня сложная, важная. Заранее прошу прощения у тех, кого больно заденет эта тема. Сознательно, конечно же, никого не хочется обидеть. Извините все, кому некоторые слова покажутся жесткими …. Воспринимайте их как мой личный опыт, как мою галлюцинации ….

Пространство — то, что мы называем природа, ум — очень мудрый. Он всегда дает нам знаки и подсказки. Нам надо только научиться их «читать». Можете себе представить — в течение одной недели ко мне обратились одновременно с пяти различных изданий с просьбой написать материалы о различных аспектах смерти. Я, мягко говоря, напружилася … А через неделю моя бабушка попала в реанимацию …. «Простор» продолжал «настаивать» — начались приглашения на телеэфире — и опять на эту тему. Я отказывалась, говорила, что не могу, не готова, дежурят в реанимации. Но уже понимала, что нужно будет и писать, и говорить, и готовиться проживать самой то, что я знаю и чувствую. Когда бабушка в реанимации опритомнювала, мы говорили о душе … Мой преподаватель-учитель Марк Воронов работал с людьми в хоспис. Готовил их к переходу, как он это называл. И когда нам с ним довелось возможность просто говорить, болтать, он много рассказывал об этом опыте. Теперь я понимаю, что он готовил меня к этой грани моей профессии, части жизни. Спасибо, Марку Владимировичу.

Несколько месяцев назад ездила в больницу до молодых парня и девушки — родителей, у которых через три дня после рождения умер малыш. Эта поездка была одним из мощнейших уроков для меня. Представьте, это молодая семья, истинно верующие люди, смогли воспринять горе как дар — их ребенок, который родился на Пасху и умерла в Пасхальные дни, — была их даром Богу. Еще в переиод беременности они назвали малыша Назарий (что означает Божий дар). Они говорили: «Когда мы узнали, что будет малыш, мы сразу назвали его Назарчиком и посвятили его Богу … конечно, имели в виду другое … но, если так случилось, значит, так для Него нужно ». В их горе было столько смирения и мудрости, столько любви и доверия! И в тот момент им не нужен был психолог. В их смирения и принятии были совершенная зрелость и самодостаточность. И я была рядом просто как друг. Я училась у них.

Когда стоишь у могилы любого человека, особенно если она младше тебя, ощущение времени, жизни, его ценности возрастают многократно. И заезженный фразы о том, что «каждый день нашей жизни нужно прожить как последний» становятся вполне материальными. Возле могилы вообще ощущение времени, пространства, жизни згущуеться к «телесной видчутности». Много психологов для работы со страхом смерти используют такую практику: «Представьте, что вам осталось жить всего один месяц, — что бы вы хотели сделать? Представьте, что вам остался всего один день жизни — на что вы его использовали? »(И правда, язык уже не поворачивается сказать — на что вы его потратили?) На что мы тратим наши дни? .. После этой техники, если удастся ее почувствовать, начинаешь жить более наполнено, полноценно, вдохновенно. Начинаешь дышать полной грудью. Впитывать жизнь. И эта практика превращается на работу со страхом жизни и нахождением жизни. В последнее время я стала праздновать каждый прожитый день.