Люди в киноискусстве

В то же время, несомненно, психоанализ, как следует из этого двокореневого понятия, углубил знания о человеке и понимание мотивации подсознательных человеческих поступков, дал возможность лечить неврозы словом, без медикаментозных средств, но благодаря искусству, самой природой призванном афишироваться, по клинической проблемы для узкого круга пациентов превратился в общественную проблему, и создается впечатление, что ведомство саморекламуеться, чтобы рекрутировать потенциальных пациентов ради дальнейшего процветания.

Сенсационная атракцийнисть сих пор запрещенных сексуальных тем соответствовала идеям свободы, равенства, атеизма, характерным для начала ХХ века, причем она подрывала не так мировоззренческие аспекты религии, как ее моральные императивы. Эти явления совпали и со становлением киноискусства. Наряду с первым экранизациями мировой литературы с ее социальными и семейными конфликтами кино начинает благодаря тому же психоанализа обращаться к загадочным проявлений больной психики в сюрреализм, и особенно в экспрессионизме Германии 20-х годов, где психоанализ был больше известен через язык первоисточников и имел своих апологетов и противников, более озабоченных результатам мировой войны. Противоречие между реалиями окружающего мира и невозможность его изменить, а возможно, предчувствие будущих трагедий создали целую плеяду фантастических монстров — Гомункуласа, Голема, Носферату, доктора Калигари и через пластическую изысканность и художественную интерпретацию породили особый жанр, который нашел своего потребителя, который предпочитает загрузить свою сознание вампирами, галлюцинациями и подобным товаром. Но эти персонажи не стали настолько знаковыми, как уже упоминавшиеся литературные, а кино породило своих благодаря социально-психологическим характеристикам, и связанных с личностью отдельных исполнителей, среди них Чаплин — исключение, потому что был одновременно и создателем образа «маленького человека» в жестоком мире, остальные художников, согласно звездной практикой в каждой национальной кинематографии, возвращались к традиционного театрального амплуа; самые популярные жанры — комедия и детектив соответствии способствовали комикам и героям-одиночкам или авантюристам, а женские персонажи из Золушек и жертв превратились в сексбомб, соблазнительниц и маскулинизувалися в воительниц.

В отличие от театра, где различная интерпретация персонажей пьесы поощряется, голливудский рынок продиктовал консерватизм в симпатиях к звездам, которые так хорошо продаются, что даже некоторые режиссеры прибегали к закупке прав на римейки интересных сюжетов с любимыми исполнителями — «Семь самураев» Куросавы превратились на «Великолепную семерку» ковбоев, а французов Депардье и Ришара в «неудачнику» заменили также американцы.

В родном доме настолько плохо, что в свое время не нашлось актера на роль Голохвастова, когда экранизировали пьесу Старицкого «За двумя зайцами», а свежий римейк на эту тему с участием российских поп-звезд и следа не оставил от этой сатиры на Суржиков мещанство. Не нашел также польский режиссер в Украине актера на роль Богуна, экранизируя «Огнем и мечом» Сенкевича. Наконец, и в те времена, когда у нас снималось несколько фильмов в год, пользовались преимущественно русскими актерами, потому что тематика тех фильмов не требовала знания языка, поэтому не имеем своих Бельмондо, Жерардо, Делона, Денев, как Франция, которая пытается конкурировать с голливудским доминированием. Дай Бог, чтобы и мы смогли на традиционных исполнителей, вернули себе идентичность и разобрались со своими делами, а не тратили усилия на неприсущие нашей культуре проблемы. Содома и Гоморры не зафиксировала крестьянская традиция, и, несмотря на пропаганду владельцев телеканалов, надеюсь, сексуальные меньшинства не станут главной нашей заботой, как и всевластная либидо, что оттолкнуло от Фрейда и Юнга, и Аделя, и Делеза, так и без него наш землячек Мазох зафиксировал в ментальности украинского национальный мазохизмм, рассеянный в наших тоскливых песнях.