О нелегалах, Орфее и варварах

Раздвоенная психика и утроенная альтер-эго

Все самые интересные художественные решения обусловлены фактически одной концептуальной особенностью спектакля — ее трех-или даже чотиримовнистю (если учитывать вкрапления английски): актеры говорят на украинском, немецком и итальянском (до иноязычных монологов и диалогов появляются переводные субтитры).

В определенном смысле Вавилон является прототипом нынешнего глобализированного пространства, в котором все культуры и языка снова перемешано, хотя еще не ассимилированы. В такой ситуации украинская идентичность персонажа становится для всех (и для него самого) препятствием, ведь искать понимания приходится все равно на чужой территории и чужими языками.

Временами проблемы недоразумения редуцированы до минимума (скажем, в общении Ады со Стахом, когда язык является почти «прозрачной» и не мешает сближению двух человек), время ее умышленно обостренно (выступления Перфецкого на международном семинаре воспроизводят ситуацию абсолютного коммуникативного разрыва).

Но еще интереснее, что Стах Перфецкий в постановке Анны Бадоры получает, как минимум, две телесные воплощения. Одним из них является актер Молодого театра Станислав Боклан, второй — актер Дюссельдорфской театра (Dusseldorfer Schauspielhaus) Михаэль Фукс. Одинаково одетые, в одинаковых очках, они в определенные моменты действительно кажутся тенями-близнецами одного лица. Их монологи-переклички немецком и украинском создают стереоэффект: один и тот же персонаж находится в разных точках зала или даже отражает противоположные эмоции, произнося те же слова на разных языках.

Но в конце спектакля оказывается, что для полноты ВТИ-ления персонажу хватало еще и третий своего альтер-эго. «Триединство» дополняет уже сам Юрий Андрухович. Одет, как и двое других Перфецкий, он выходит из зрительного зала и зачитывает упоминавшийся монолог в защиту «страны У». В этой ситуации он становится в привычную для себя позицию мистификатора, уничтожая и сразу снова возводя барьер между театральным и реальным пространством. Ведь здесь уже невозможно выяснить, слышим мы со сцены речь «живого» Андруховича или еще одного Перфецкого — того который является «всем, чем я (Андрухович — Р. С.) хотел бы быть».

О музыке, танце и воду …

«Нелегал» производит впечатление и потому, что говорит не только к разуму. Этот спектакль звучит. Музыка польского джазиста и композитора Миколая Тшаски дополняет колорит Венеции романтизированный — города вечности, экстремальных эмоций, водных каналов и искусства (но уже не в традиционно классическом звучании). Еще лучше она подходит к амплуа Ады Цитрин (Констанции Бекер) — некой Умы Турман из «Криминального чтива», помощницы загадочного монсеньора и время почти бездушной исполнительницы его воли.

Звучат и украинские народные песни. То, как Михаэль Фукс без намека на немецкий акцент отчаянно затягивает «Ой, на горе и жнецы жнут», поражает прежде всего украинского зрителя. Но, надо надеяться, не только его.