Revoir «Маринованный аристократ»

Revoir «Маринованный аристократ» Фабула и концепция «Маринованный аристократ» Ирэны Коваль такова:

представитель славянского мира едет в англосаксонский мир, чтобы прислуживать. Но в типично консервативной семьи, состоящей из двух старых, начинает вести себя как анархист.

Интересно, что эти Финис и Фиона, когда однажды за обедом предлагают ему сыграть роль их дочери (которой либо никогда не существовало, или не существует сейчас), сами провоцируют наемника из Украины актера Бориса на такое развитие событий. Актер предлагает старым разные роли, например, страстной любовницы и офицера (или гетмана Мазепы) и так чувствует себя творчески почти счастливым, пока не получает известие об измене жены. Актер соглашается на новую роль пса, предложенную старым. Это проявляется мостиком к роли кагэбисты (условно говоря). Но когда Борис узнает по телефону от жены, что ее измена — не сплетни родственниц, а это правда, он превращается из пса-философа на пса-тоталитариста. Воинственный аристократ заставляет старых играть роли слуг, сплачивает их самогоном. А чтобы остановить все эти метаморфозы, старик убивает Бориса. Старая маринует его тело. Жена актера, которая в Украине успела стать бизнес-леди и внезапно нагодилася на такой финал, покупает установку за баснословные деньги.

Режиссер Станислав Моисеев решает последние сцены такого сюжета почти вопреки автору. Старые убивают актера вместе, находясь в это время в ролях агитбригадних персонажей советского театра 20-х годов в «прозодежде» Мейерхольда с красными звездами на пролетарских кепках (художник по костюмам Елена Дробны. В противовес текста Коваль старые существуют в спектакле как некий монолит. Старая теряет свою поэтичность, противоположную цинизмом старого. В подаче Виктории Авдеенко Фиона выдается сексуально нереализованной, а не романтичной натуры, а потому ее восхищение Борисом, который плавает в маринаде, как огурец, в спектакле выглядит не как увлечение художника своим шедевром, а как некрофильство. Это озадачивает зрителя, ведь до того спектакль текла, как жизненный абсурд, словно река, наматывает километраж в гористой местности. В спектакле впечатление от убийства актера такое, будто река вдруг, на одном из виражей, впадает в зимний пейзаж и течение жизни замерзает, скован англосаксонской вечной мерзлотой. Этот, уже художественный, абсурд останавливает сюжет и останавливает жизнь актера. Его жена (Ирма Витовская) появляется в образе Мэрилин Монро и «сказал» роковым голосом: «Ты хотел сыграть Мазепу, вот и на!». Между прочим, актер плавает в формальдегиде во фраке. Наверное, режиссер хотел оправдать название «Маринованный аристократ», и украинский благородство с ее казацкими шароварами показалась ему неубедительной. Что касается Западной Европы, то ее художественная реальность подбрасывает и более натуралистические решения, например, Дэмиен Гьорст в своем «Романс во времена неопределенности» подает к созерцанию образы апостолов Христа в виде замаринованная коровьих голов.