Юрий Ильенко: художественный вклад в кино

Просто, я так понял, есть такой невероятный эпатаж, раскованность, такой калигулизм, которым начинается этот фильм, это — невероятная ярость, чтобы поставить что-то такое, что надо было бы делать не только с этой украинской историей, но и с этой действительностью украинском. А ты эту действительность раздевал с самого начала. Тогда, когда снималась «Родник для жаждущих», а она делалась а ля Кола Бруньйон, был некий такой легкий момент, в трагической такой одежде. А ты его не захотел, этого легкого флера. Ты сразу ставил все на трагические нотки и пытался это все всерьез подать. Я очень хотел тогда обидеться, ты знаешь, но обижаться было нельзя, потому что нужно было защищать фильм, тогда была война с системой. И набросились на тебя тогда, как на мужчину, который хочет раздеть систему. Надо было, конечно, быть вместе, и пытались мы это все делать вместе. И я часто думаю: ты Супермужчины, ты все можешь — снимать как оператор, фотографировать как фотограф, писать как сценарист, быть режиссером и так далее. Но при всем том, с самого начала и до этого твоего последнего фильма видно, что ты очень многого не можешь и не умеешь. И ты это очень хорошо знаешь. И ты пытаешься идти к этому, хотя не поверишь сам себе, не веришь, что ты еще не все умеешь. Это будет в следующем семидесятилетия, Юрий Герасимович.

Ю. И. Собственно, ты сказал ту формулу, которая преследует меня всю жизнь, я зол на себя, если я чего не умею. А что не умею я практически ничего, то это факт. Итак, ты попал в точку.

Иван Драч: Когда ты сказал, что научил Параджанова снимать кино, что Параджанов был твоим учеником, я добавил, что правда есть еще большим: Параджанов был учеником не только Ильенко, он был учеником и Якутовича, и Скорика, и самих Карпат, и всего на свете, что он в то время был большим учеником, и он наглотался, набрал то все и сумел организовать. И эти твои постоянные дуэли с Параджановым, с Якутовичем. Где-то у меня есть фотография, когда ты на дуэли с Якутовичем. Так что не оставляй сего.