Юрий Ильенко: художественный вклад в кино

 И честно говоря, тут виноваты, разумеется, и государственная система, и политика, и национальная судьба, но мы тоже в значительной мере виноваты в этом, потому что не смогли толком прокомментировать то, что происходило с этим художником. А речь идет о том, что мы наконец получили в национальном кино невероятную, говоря гумилевской языке, пассионарность. И мы не знали, что делать с этой пассионарность, за исключением администраторов. Но к чему я веду, и к чему оно, собственно, шла. Речь идет о последнем фильме режиссера, а прежде всего о том, что наконец появился аутентичный украинский фильм. Вы поймите меня правильно: я не буду говорить о плюсах и о минусах этого фильма, я скажу лишь одно: я всю жизнь ждал того, что, наконец, появится кино о том именно украинское ад, которое началось где-то во времена Наливайко и Кшиштофа Косинского и потом через весь XVII и через XVIII века — до наших дней. Наконец, нужно было найти какую поэтику для этого. Работать в обычном костюмной кино? Если говорить откровенно, то на этой же территории в режиме украинского мессианизма, наша история действительно не имеет в мировой истории некоего эквивалента. Не знаю, может, какая-то экзотическая африканская территория имеет то похожее на это ад. Значит, надо было все это рассказать, надо было найти эту поэтику. Режиссер нашел, а вслед за тем реплика в этом зале: «Юрий Герасимович, а что у вас там произошло на Берлинском фестивале?» Но позвольте, при чем этот Берлинский фестиваль? При чем тут эта мифология: Украина на пути в Европу? Я рад, что мы идем в Европу. В Париже мэр — гомосексуалист, в Берлине — тоже гомосексуалист. Вот мы идем в Европу. Речь идет о другом: в Германии только закрыт последнюю кафедру украинистики, ничего они не знают об этом мире. И, наконец, вследствие этого они слепые и глухие на пересмотре этого самого фильма, но ведь мы с вами должны были сделать какие-то жесты в отношении него. Ну хорошо, госпожа Лемешева написала очень хорошую статью. А дальше? Далее мы отдали этого самого режиссера на откуп, скажем, русском, условно говоря, заангажирован критике, которая, извините, воспитанная на поэме «Полтава» времен пушкинского конформизма. Великий поэт, интересная поэма, но как она касается Мазепы, Полтавы, наконец, самого Петра? Сам Пушкин сказал о той поэму «вещь барабанная». Мы получили экранный эквивалент этого самого ада сих пор не знаем, что делать, а дальше оно будет еще сложнее. Вот я сегодня посмотрел вчерашний и сегодняшний репертуар подлого, именно подлого, украинского телевидения, или государственного или негосударственного — оно одинаково. Извините, в результате вот этой самой атаки китча нас нет зрителя для этого фильма. Ему надо объяснить этот фильм. А как объяснить?